Классические факторы риска, которые влияют на развитие заболеваний и качество жизни при старении — артериальная гипертензия, липидные и углеводные нарушения, несбалансированное питание, вредные привычки, экологическая обстановка — фактически объясняют лишь 30—50 % заболеваемости и скорости старения. Поэтому, как указывают ученые, актуальны исследования молекулярно-генетических и эпигенетических механизмов снижения здоровья при старении и маркеров биологического возраста — важных индикаторов возрастных изменений — и разработка новых направлений диагностики и лечения с помощью этих данных.
«С 2025 года активно функционирует национальный проект “Продолжительная и активная жизнь”, который фокусируется на целом комплексе мероприятий. Это модернизация первичного звена здравоохранения, насыщение оборудованием, в том числе диагностическим, борьба с хроническими социально значимыми заболеваниями (сердечно-сосудистые заболевания, сахарный диабет, онкология), а также развитие цифровой медицины (анализ больших данных, разработка технологий искусственного интеллекта), — подчеркнул актуальность обсуждаемой темы главный ученый секретарь СО РАН член-корреспондент РАН Андрей Александрович Тулупов. — Главная цель нацпроекта — увеличение ожидаемой продолжительности жизни (ОПЖ) в Российской Федерации до 78 лет к 2030 году, а к 2036-му — до 81. Сейчас этот показатель порядка 73 лет».
Заведующая лабораторией этиопатогенеза и клиники внутренних заболеваний НИИ терапии и профилактической медицины — филиала ФИЦ «Институт цитологии и генетики СО РАН» профессор, доктор медицинских наук Софья Константиновна Малютина рассказала о данных изучения старения в новосибирской популяции, накопленных исследователями НИИТПМ. «Известно, что ожидаемая продолжительность жизни уже несколько десятилетий растет во всей мировой популяции, в том числе увеличивается она и в России, — пояснила С. К. Малютина. — Глобальное повышение продолжительности жизни ведет к увеличению населения, и в то же время оно ассоциировано и с ростом количества смертей пожилых людей. Второй аспект этого явления состоит в том, что старение популяции сопряжено с накоплением хронических заболеваний, в первую очередь сердечно-сосудистых. Вклад классических факторов риска для категорий людей пожилого и старческого возраста изучен недостаточно».
По словам исследовательницы, традиционные факторы только частично объясняют колебания заболеваний (не только сердечно-сосудистых) и смертности в целом, и на сегодняшний момент ученые уделяют особое внимание молекулярно-генетическим и особенно эпигенетическим факторам, которые дают новый взгляд на регуляцию работы генов, влияющих на возникновение распространенных заболеваний с неменделевским механизмом наследования, к ним относятся и ССЗ.
Для молекулярно-генетических и эпигенетических исследований ученые НИИТПМ набирали специальные группы — специалисты фокусировались на таких распространенных и социально значимых заболеваниях, как инфаркт миокарда, колоректальный рак и другие болезни, распространенные как у мужчин, так и у женщин. В изученной когорте были определены молекулярные маркеры биологического возраста: укорочение хромосомных теломер, связанное с клеточным старением; количество копий митохондриальной ДНК (маркер митохондриальной репликации и клеточных энергетических резервов); эпигенетический возраст (по данным метилирования ДНК). Также проводилось интенсивное фенотипирование: имеющиеся хронические заболевания, субклинические изменения артериальной стенки, миокарда, глазного дна, уровни факторов риска, физическое и когнитивное функционирование.
«В нашем долгосрочном — с 2002 года — исследовании удалось понять, в каком возрасте происходит аккумуляция хронических заболеваний и снижение основных функциональных индикаторов здоровья при старении в сибирской популяции: у женщин накопление хронических неинфекционных болезней начинается после 62—63, у мужчин — 69 лет», — рассказала Софья Малютина.
Второй важный блок данных — это долгосрочные траектории факторов риска, например снижение когнитивной функциональности, на которую влияют сокращение активной рабочей деятельности, уровень образования и даже семейный статус: у одиноких людей риск выше.
Что касается традиционных факторов риска смерти от всех причин в старшем возрасте — степень их вклада ниже, чем в среднем, но сохраняют влияние такие факторы, как артериальная гипертензия, абдоминальное ожирение, сахарный диабет 2-го типа, курение, ряд дислипидемий. «Полученные данные позволяют сказать, что есть потребность в разработке различных целевых порогов, до которых надо снижать факторы риска сердечно-сосудистых и хронических неинфекционных заболеваний для молодого, среднего и пожилого возрастов в стратегии по снижению смертности в целом», — отметила Софья Малютина.
Ключевые данные исследований старения определили метрики эпигенетического возраста, информативные в отношении риска возраст-связанных заболеваний и естественной смерти в сибирской популяции. Эпигенетическая возрастная акселерация может служить инструментом оценки профилактических вмешательств при старении и имеет потенциал при разработке антиэйдж-терапии», — резюмировала С. К. Малютина.
«Наука в Сибири»
